Тайное злодеяние

- Петроний?

- Естественно.

Оба они сидели молча, после старый солдат продолжил:

- Вот что бывает когда пустить к очагу кого-нибудь из этих мирян без достоинства и стыда. Да будет проклят тот момент, когда Марк вошёл на порог нашего чертога! Это он привел к нам Петрония. Горесть нашей Гераклиде - ведь им потребна совсем не заложница, а любовница.

И от бешенства, от усталой яростигнева и боли за отнятое детище в его проповеди еще весче слышался присвист. Минуло несколько часов, до тех пор пока он смог получить контроль над своими тактами, и едва по его нервно ужимавшимся кулачищам можно было делать выводы, какой тяжкой была эта скрытая война.

- До сих пор я ценил богов, - выговорил он, - но ныне мне мнится, что не они правят планетой, что есть лишь единственный злобный, яростный ирод, имя каковому Меднобородый.

- О Петр! - вздохнула Лигия. – Перед творцом Меднобородый - лишь капля зловонного тела.

Муж ее начал погуливать размашистыми шажками по мозаичному паркету хранилища. В его действительности было много крупных историй, но громадных горестей не случалось, и к ним он не имел привычки. Престарелый вояка был привязан к Акте сильнее, чем сам помышлял, и теперь не не имел возможности примириться с размышлением, что ее утратил. Притом он чувствовал себя оскорбленным. Им распоряжалась воля, какую он презирал, одновременно с этим осознавая, что против этой силушки он пустое место.

В то время как ему наконец удалось угасить гнев, путавший его мысли, он сказал:

- Я полагаю, что Петроний отъял ее у нас не для императора, он вряд ли возжелал бы осердить Юлию. Значит - либо для себя лично, либо для Марка... Сейчас же я это узнаю.